- Алло?
.....................
- Привет! Да, могу сейчас разговаривать.
....................
- Дела? Ну как тебе сказать...
Мы заблудились в лесу, у нас нет воды, еды, палаток и спальников, зато есть три акваланга.
Так что ты хотел спросить?...

Для засушливого горного Крыма вода – важнейший стратегический ресурс. Особенно чистая ключевая вода, пригодная для питья. Неудивительно, что к карстовым источникам у крымчан отношение благоговейное: их охраняют, их наделяют целебными свойствами, к ним совершают «паломничество» по узким горным тропкам. Считается, что купание в многочисленных «ваннах молодости» дарит здоровье и красоту. Сложно описать словами чувство, которое испытываешь, когда видишь, как среди замшелых скал рождается говорливая река.
Но здесь, у истоков, мало кто задумывается о том, что, прежде чем пробиться на поверхность свежим звенящим ключом, утоляющим жажду ценой ломоты в зубах, эта вода прошла десятки и сотни километров во мраке подземных галерей. Она просачивалась по щелям, конденсировалась на стенах подземных полостей, редкой капелью стекала в ручейки, ручьи, реки, и, наконец, собиралась со всего горного плато в единый подземный коллектор.
Такие источники, затерянные среди реликтовых буковых лесов, всегда были объектом повышенного интереса для спелеологов – исследователей пещер. Ведь всегда существует шанс, что, пронырнув через водную преграду, удастся проникнуть вглубь плато и попасть в протяженные сухие галереи, не имеющие альтернативных выходов на поверхность. Но, к сожалению, шанс этот очень невелик.
Уже много лет карстовые источники Крыма исследуются спелеологами из России и Украины в рамках совместного проекта Украинской спелеологической ассоциации и Русского географического общества «Пещеры-источники Крыма».
На этот раз объектом наших исследований стали карстовые источники, расположенные на восточных склонах Долгоруковской яйлы, в долине рек Бурульчи и Улу-Узень (ущелье Хапхал). В экспедиции принимали участие спелеологи из Крыма, Харькова, Киева, Днепропетровска и Москвы. Общую координацию осуществлял Геннадий Самохин.

***
В долине реки Бурульча находятся два из пяти крупных карстовых источников массива, с расходом воды более 10 л/с – это источники в верховьях урочища Васильки и источник Крестовый.
Источник Крестовый является одним из самых крупных притоков реки Бурульча. В мае 2010 года спелеологами из Крымского горно-спелеологического клуба была открыта и исследована пещера Крестовая, расположенная чуть выше источника.
Общая протяженность пещеры на сегодняшний день невелика – всего около 400 метров, однако для того, чтобы достигнуть ее дальней части, приходится проныривать целых три сифона (самый протяженный из которых достигает 75 метров), а также преодолевать со всем оборудованием разделяющие их участки сухих ходов.
Третий сифон разделяется на два хода: левый заканчивается непроходимой узостью, а правый выходит в большой обвальный зал.
В этой экспедиции мы планировали продолжить исследование пещеры-источника: попытаться пройти узость в левой ветке третьего сифона и сделать топосъемку обвального зала, в который выходит правая ветка.
Было сделано два погружения в третий сифон пещеры, сделана топосъемка засифонного зала, предпринята попытка спуска третьего сифона.
Узость в левой ветке, откуда, собственно, и приходит основная вода, на наши провокации не поддалась. После безуспешной попытки Гены туда протиснуться, мы, сменяя друг друга, попытались немного расширить ее кувалдой. Незабываемые ощущения: ты лежишь под водой в узком ходе, и наощупь (видимость убивается моментально) пытаешься расколупать завал.
Также была предпринята попытка с помощью наложенной на GPS-карту топосъемки и биолокационных методов обойти третий сифон посуху. Но напрасно мы с Олегом Перетятко полдня продирались через заросли в районе потенциального верхнего входа в Крестовую, распугивая лис и кабанов: местность здесь представляет собой относительно ровный задернованный склон, без каких-либо признаков карстовых воронок.
Исследования пещеры будут продолжены…

***
Еще одной достопримечательностью Крестовой являются несметные полчища крупных комаров, которые обитают в привходовой части пещеры. Темнота пещеры встречает неосмотрительного посетителя настороженным взглядом тысяч выразительных глаз, робкий свет фонаря позволяет различить плотную массу прозрачных сетчатых крыльев и ломких лапок, укрывающую стены.
При появлении посторонних вся эта биомасса начинает нервничать и поднимается в воздух, начисто блокируя верхние дыхательные пути всем проползающим мимо. Приходилось спасаться с помощью всяких подручных средств: шарфиков, платочков, респираторов и т.д.
Впрочем, всякая мелкая живность в этой экспедиции нам не только мешала, но и приносила пользу.
Сейчас много говорят о вреде всяких моющих веществ и прочих ПАВов, однако без их помощи отмыть жирную посуду в холодной воде бывает весьма проблематично. В эту экспедицию мы совершенно неожиданно открыли для себя новое эффективное и экологически безопасное средство для мытья посуды: рачков - бокоплавов, в большом количестве живущих в карстовых источниках. Утром после завтрака сгрузили всю посуду в ручей, а когда вернулись – обнаружили в наших чашках-тарелках множество этих мелких рачков. Поверхность посуды сияла - ни жира, ни пригоревшей каши… И главное – никаких усилий с нашей стороны!
Правда, где-то на третий день рачки отъелись, и стали относиться к своим обязанностям спустя рукава …

***
Еще одним объектом наших исследований стал карстовый источник, расположенный на 500 метров выше по Бурульче. Выход воды здесь хорошо заметен в засуху: фактически, Бурульча начинается с этого места, выше русло сухое. Измерения минерализации воды, проведенные симферопольскими спелеологами, однозначно показали на карстовое происхождение данного источника, но, к сожалению, вода вытекает из непроходимого для человека завала.
Однако немного выше по течению Бурульчи, в балке Ярма-Чокрак, находится пещера Кара-коба (что переводится с татарского как «Черная пещера») протяженностью 230 м, которая, с большой долей вероятности, может вывести на эту воду в обход завала.
Пещера очень неширокая, довольно много натечки. Метрах в 120 от входа основной ход разделяется на две ветки, которые вскоре заканчиваются сифонами со слабопроточной водой.
Первый из сифонов через 3 метра закончился непроходимой щелью, а во втором Сергею Ляховцу удалось пронырнуть 20-ти метровый сифон и всплыть в небольшую камеру, из которой перпендикулярно друг другу уходили три узких меандра. Два из них, идущие перпендикулярно к основному направлению хода, не проходимы для человека, третий – потенциально проходим без акваланга.
Также Сергеем был обнаружена невысокая, но широкая щель под правой стенкой сифона, сделана топосъемка пройденного участка.
В целом, во втором сифоне есть два потенциально перспективных места, куда можно попробовать пролезть, однако возникает вопрос в целесообразности подобных погружений – сколько-нибудь значительного расширения ни там, ни там не просматривается.
Возможно, более разумным было бы попытаться разобрать завал непосредственно над местом выхода воды в русле Бурульчи…

***
Еще один крупный источник расположен примерно пятью километрами ниже по течению Бурульчи, в Васильковой балке, где также известна небольшая пещера, которая через 50 метров заканчивается небольшим залом с сифонным озером со слабопроточной водой, над которым различим замытый меандр второго этажа.
Крымский спелеолог Корнысь Хорхе-Мигель неоднократно предпринимал попытки обойти сифон верхом, при этом камни и глину в процессе раскопок сбрасывал в сифонное озеро.
Вместе с Сергеем Ляховцом мы решили оценить степень проходимости сифона и попытаться в него нырнуть.
К сожалению, никто из нас двоих раньше у этого источника не был. Зато у нас были GPS-координаты и подробное описание, и мы совершили одну из самых распространенных ошибок: решили пойти по кратчайшему пути, в результате чего имели возможность с лихвой насладиться прогулкой с тяжеленными рюкзаками по реликтовому буковому лесу.

***
Горный Крым прекрасен в любое время года, но особенно – весной и в начале лета, когда на каменистых плато распускаются сотни ярких цветов. Один из таких чудо-цветиков - ясенец, он же неопалимая купина.
На протяжении всей экспедиции я слышала от разных людей упоминания об этом растении. Дело в том, что во время цветения ясенец активно выделяет эфирные масла. В тихую и жаркую солнечную погоду испаряющиеся масла могут вспыхнуть от зажженной спички. Само растение при этом не пострадает.
Эти вещества очень опасны для человека. Клетки ясенца выделяют не просто эфирные масла, а ядовитые вещества нарывного действия. В момент прикосновения человек ничего не чувствует (в этом главный подвох), но потом, часов через 12 кожа в месте прикосновения краснеет, покрывается волдырями и образуется серьезный химический ожог, который долго заживает и оставляет после себя безобразные рубцы.
Во время одной из неторопливых прогулок вдоль Бурульчи я наткнулась на поляну, заросшую очаровательными сиреневыми цветами на высоких стеблях, чем-то похожими на дикие орхидеи. Как любая нормальная тетка, я, естественно, стала ползать по зарослям с фотоаппаратом, выискивая наиболее эффектные ракурсы.
Каково же было мое удивление, когда вернувшись в Москву и набрав в яндексе «ясенец» я увидела на картинке те самые очаровательные цветочки. Дуракам, как говорится, везет :)

***
После нескольких часов блужданий пещера все-таки была найдена, но этим наши успехи и ограничились.
Вход в сифон представлял собой неширокую щель в дне озера, наполовину заваленную глыбами. Сифон сильно мутится, но вода довольно быстро просветляется.
Немного расчистив завал, мы сначала обследовали ход на задержке дыхания: вниз уходит крутонаклонная щель в монолите, строго по габариту человека. Затем нырнул Сергей Ляховец, держа баллон перед собой на вытянутых руках - очень узкий ход идет вниз и немного в сторону, потенциальных расширений не заметно. В сумме удалось прощемиться метра на 3-4.
Общее впечатление от сифона - узко и стремно, человек без снаряжения проходит без проблем, а вот баллоны уже девать некуда.
Очень может быть, что вторые этажи пещеры более перспективны.

***
Старенький «жигуленок», натужно кряхтя, преодолел последний крутой подъем пыльного серпантина, и нырнул в прохладный сумрак ущелья Хапхал. Сюда не проникали палящие лучи полуденного солнца, от журчащей внизу речки Улу-Узень веяло свежестью. Здесь проходит один из самых популярных в Крыму туристических маршрутов, в финале которого посетители могут полюбоваться видами полноводного водопада Джур-Джур (это название можно перевести с армянского как «Вода-Вода), а самые смелые – и постоять под падающими с 15- метровой высоты ледяными струями.
Однако мало кто из посетителей ущелья знает, что примерно на 300 метров выше знаменитого водопада, под неприметным выступом скалы, находится одноименная пещера- источник.
Честно говоря, про эту пещеру и нам самим было известно очень немного:
- во-первых, что она есть,
- и, во-вторых - что там когда-то нырял известный спелеоподводник Владимир Киселев (с каким результатом - неизвестно).
Первый раз в пещеру Джур-Джур мы попали в мае 2005 года, в последний день аналогичной экспедиции по пещерам-источникам Крыма. Мы довольно много времени потратили на поиски входа, кроме того, в это время был сильный паводок, и в пещере было много воды. Единственный обладатель гидры, В.Гриценко, пошел на разведку - по его словам, протяженность пещеры была около 400 метров, и заканчивалась она сифоном, в который уходил ходовик.
Погружения в тот раз не проводились.
Работу в этом районе несколько осложняет то, что ущелье Хапхал имеет статус государственного гидрологического заказника. На практике это выражается в том, что на входе в ущелье работает "ООО Калитка", и суровые люди в камуфляже собирают со всех проходящих по 20 гривен.
Впрочем, после непродолжительной беседы и предъявления всевозможных документов нам пошли навстречу и по вышеуказанной цене выдали "абонемент" на весь срок пребывания.
Поиски входа опять заняли достаточно много времени, поскольку свидетели, посещавшие пещеру в 2005 году, как водится, разошлись в показаниях, а GPS – координат у нас не было.
На «разведку» пошли втроем: я, Гена Самохин и Серега Ляховец. Чтобы не перегружаться, взяли только один комплект подводного снаряжения.
На этот раз пещера оказалась абсолютно сухой. Ходы пещеры представляют собой ярко выраженные сифонные каналы, проработанные по трещинам, на стенах и потолке - свежие веточки/листочки. Очевидно, что в паводок пещера полностью затапливается и работает как верхний выход воды. Кстати, метрах в 200 от входа мы обнаружили чьи-то паводковые «ловушки» - открытые емкости, выставленные с целью определить максимальный уровень подъема воды. Ловушки были полные.
Пройдя с полкилометра, мы увидели закрепленный ходовик, уходящий в абсолютно сухой ход. Гена припомнил, что вроде слышал от В.Н. Дублянского о том, что в том месте, где В.Киселев нырял, при низком уровне воды можно пройти пешком. За сифоном было еще метров 100 сухих ходов. Затем появилась вода, и пейзаж стал откровенно напоминать Кавказ: карстовый «сыр», красивые обводненные «трубы», уступы, водобойные ямы...
Ход заканчивался красивым широким сифоном, в который тоже уходила «телефонка» - полевой телефонный провод, который отечественные подводники раньше очень любили использовать вместо ходовика.
Мужчины любезно уступили мне право первого погружения. Я должна была идти со своей катушкой, разматывая шнур параллельно ходовику Киселева (во-первых, из соображений безопасности - мы не знали, в каком состоянии старый ходовик, а во-вторых - чтобы измерить протяженность сифона).
Площадка перед сифоном оказалась очень неудобной, выпрямиться толком не удается, собирать снаряжение приходится по пояс в воде. Но вот аппараты собраны, ходовик закреплен. В принципе, можно идти, но я почему-то медлю. Я неподвижно сижу у края сифонного озера и смотрю на появляющийся из-под стены ручей.
Мои спутники тоже молчат. Привычно «мучает» фотоаппарат Сергей, Гена, уже успевший сунуться в щель второго этажа, едва просматривающуюся над сифоном, и по уши вымазаться в глине, неподвижно стоит у стены.

***
Странное, странное это ощущение – встречать под землей следы людей, от которых тебя отделяют десятилетия. Вообще, пещеры всегда были благодатной средой для археологов – здесь обнаруживали и древние наскальные рисунки, и предметы домашней утвари первобытных людей, кости домашних животных, черепки, украшения…
Но одно дело – находить предметы, созданные тысячелетия назад: в таком масштабе время воспринимается с трудом. И совсем другое – видеть следы своих предшественников, таких же первопроходцев-спелеологов: старая, уже подернутая кальцитовой корочкой кувалда, в отчаянии брошенная прямо в ручье, около так и не пройденной узости; ржавый обрывок тросовой лестницы под восходящим притоком; одноразовая вспышка в камнях обвального зала… Кто-то из этих людей посвятил пещерам всю свою жизнь, написал множество книг и научных работ. Для кого-то это был лишь случайный эпизод, мимолетное увлечение юности, в последствии благополучно забывшееся. А кого-то уже нет в живых, только лежат оставшиеся в пещерах метки — памятки: так и не вынесенный на поверхность рваный комбинезон, нацарапанное на камнях имя, проставленный в сифоне ходовик…
Что чувствовал Владимир Киселев, когда, пройдя первый сифон и сухую часть за ним, он уткнулся в новое препятствие? Сумел ли он пройти и второй сифон, или его остановила узость? Почему он не вернулся сюда вновь? Не знаю… Скорее всего, Владимиру Киселеву, трагически погибшему в сифоне одной из Пинежских пещер в 1995 году, просто не хватило времени…

***
Сифон был прекрасен. Да, именно такой ход мы втайне надеялись найти, когда копали завалы Крестового, протискивались по узким щелям Кара-Кобы, шарились с неподъемными рюкзаками по лесу в поисках Васильков. Просторный, чистый, с мелкой обкатанной галькой на дне…
Через 65 метров у меня кончилась основная катушка, а еще метров через пять - кончилась телефонка, проставленная Владимиром Киселевым. Сифон продолжался! Значит, у Владимира просто – напросто закончился ходовик, вот почему он повернул назад!
Не удержавшись, от точки закрепления телефонки я размотала еще 35 метров 1,5 мм. линя с сейфети-катушки (который впоследствии был снят), однако всплытия не было, сифон продолжался.
На следующий день в пещере отработала двойка Г. Самохин - С. Ляховец.
Г. Самохиным в продолжение к 65 метрам нового ходовика было проставлено еще 85м. Максимальная глубина сифона 13,8 метров, средняя – 6-8 метров.
Наконец, на 150 метре ход закончился непроходимой узостью.
Работы в пещере-источнике Джур-Джур будут продолжены: в сифоне довольно много боковых ходов, и есть неплохой шанс обнаружить обход узости.

***
Под ногами шуршит сухая листва, устилающая ступени широкой деревянной лестницы. Яркие солнечные блики беспрепятственно проникают сквозь густые кроны, отражаются от белых выветренных скал, заставляют болезненно щурить глаза. Звонко журчит между камней ручей, увлекая за собой желтые кораблики - листья. В гидрах подниматься жарко, поэтому мы то и дело останавливаемся передохнуть, ловя на лицах ласковые прикосновения утреннего солнца и любуясь раскинувшимся под нами ущельем.
Немолодая ухоженная женщина, отдыхающая под навесом в ожидании начала экскурсии, провожает нашу компанию неодобрительным взглядом. Повернувшись к своему спутнику, произносит: «Нет, нам такой экстрим не нужен! Я понимаю еще, сходить на экскурсию, получить общее представление о пещере…». Мужчина согласно кивает.
Получить представление о пещере… Да, кому-то действительно достаточно часовой прогулки по бетонным дорожкам в компании экскурсовода, открытки с фотографией красивых натеков на память - и он будет уверен, что увидел настоящую пещеру.
Склонные к авантюрам могут заказать «экстрим-тур», и тогда их оденут в гидрокостюмы, проведут в необорудованную часть, покажут завесы сталактитов, дадут возможность ощутить под пальцами холодный влажный камень.

Увидят ли они при этом пещеру? Не знаю. Для меня пещера – это не только просторные подземные галереи в обрамлении натечной завесы, но и выматывающие заброски, режущая пальцы веревка, каскады колодцев в облаке ледяных брызг, пронзительный ветер в узостях, холодящий мокрое лицо, тяжелеющие с каждым часом трансы, ноги, скользящие по вязкой жирной глине, балансирование на скалах над виднеющимся где-то далеко внизу ручьем, каменные тиски шкуродеров, раздирающие комбез острые кораллиты в узком извилистом ходе, традиционный «ноль» в незнакомом и стремном сифоне, ни с чем не сравнимая радость первопрохождения… И конечно, уютное шипение горелки в подземном лагере, котелок с кашей и обжигающе горячий чай, непременно сладкий и с лимоном.
А ведь существуют еще потрясающие своей красотой синоты в Мексике, бесконечные подводные галереи Флориды, соляные пещеры Ирана, лессовые пещеры Китая, лавовые пещеры, морские пещеры, ледяные пещеры… И еще есть тот неведомый путь, который проходит в темноте вода, по каплям собираясь в огромные коллекторы со всего горного плато, о котором мы можем только догадываться.

Любовь Гомарева

версия для печати | просмотров: 380